ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ:

Жанна долго молчала, потом сделала ещё глоток вина и тихо сказала, что после того вечера самым страшным для неё оказались даже не порванная кофта и не синяки, а то, что дома ей сначала не поверили, а через много лет она вдруг снова увидела одного из тех людей — уже в санатории, среди отдыхающих

Инга даже не сразу поняла, что услышала.

— В смысле не поверили? — тихо спросила она.

Жанна горько усмехнулась.

— Вот так. Мама плакала, отец метался по квартире, но как только я сказала фамилию Алексея, все будто сдулись. Его семья в городе была не последней, друзья тоже не из тех, с кем кто-то хотел связываться. Мне сказали сидеть дома, забыть это как страшный сон и никому ничего не рассказывать, чтобы не было хуже.

— И всё? — не поверила Инга.

— Почти всё, — кивнула Жанна. — На следующий день отец всё-таки пошёл к одному знакомому в полиции, но ему там очень быстро дали понять, что доказать ничего не получится, а шума будет столько, что пострадаю в первую очередь я. Мол, раз до конца не довели, то и дела большого не будет. А Алексей потом ещё передал через людей, что если я открою рот, он закончит то, что начал.

Инга почувствовала, как у неё холодеют руки.

Жанна говорила спокойно, но в этом спокойствии было столько пережитого, что перебивать её не хотелось.

— После этого я уехала учиться в другой город, — продолжила она. — Родители сами настояли. Думали, так будет безопаснее. Я старалась начать новую жизнь, никого близко не подпускала, потом вроде научилась жить дальше. Только такие вещи никуда не деваются. Они просто уходят глубже.

Инга молча слушала.

— А потом, — сказала Жанна и впервые за весь вечер посмотрела ей прямо в глаза, — сегодня после ужина я увидела его здесь.

У Инги внутри всё сжалось.

— Кого?

— Не Алексея. Одного из тех троих, кто тогда был с ним.

В комнате сразу стало тесно и душно.

— Ты уверена? — шёпотом спросила Инга.

— Абсолютно. Такие лица не забывают. Он постарел, поправился, но это он. Я увидела его в холле рядом с бильярдной. Он тоже на меня посмотрел. И я сразу поняла по его глазам, что он меня узнал.

Инга машинально оглянулась на дверь номера, будто тот человек мог стоять за ней.

— И что он сделал?

Жанна опустила взгляд на бокал.

— Пока ничего. Только усмехнулся.

Несколько секунд они обе молчали.

Потом Инга осторожно спросила:

— Может, тебе показалось?

— Нет, — сразу ответила Жанна. — И знаешь, что хуже всего? Когда я шла сюда, мне на телефон пришло сообщение с незнакомого номера.

Она достала телефон, разблокировала экран и показала Инге короткий текст.

Инга пробежала глазами и похолодела.

— Не думал, что снова тебя встречу. Мир тесный. Поговорим?

— Ты никому не показывала? — быстро спросила Инга.

— Пока только тебе, — ответила Жанна. — Я весь вечер думала, молчать или нет. С одной стороны, мне уже не семнадцать, я не та испуганная девочка. А с другой... я слишком хорошо помню, чем в прошлый раз закончилась уверенность, что меня кто-то защитит.

Инга уже не чувствовала ни лёгкости отпуска, ни радости от поездки. Всё это исчезло.

— Нужно идти к администрации, — твёрдо сказала она. — Прямо сейчас.

Жанна покачала головой.

— Я тоже так подумала. Но когда спустилась после ужина на ресепшен, мне сказали, что один из гостей уже жаловался на меня. Якобы я сама подхожу к мужчинам, провоцирую, а потом устраиваю сцены.

Инга резко выпрямилась.

— То есть он успел первым?

Жанна медленно кивнула.

— И это ещё не всё. Когда я вернулась в номер и открыла сумку, там лежала записка.

— Какая записка?

Жанна полезла в карман халата, достала сложенный вчетверо листок и дрожащими пальцами развернула его.

На листке было написано всего две строчки:

«В этот раз никто не прибежит.
Не шуми, будет хуже».

Инга почувствовала, как по спине пошёл холод.

Она подняла глаза на Жанну, а та уже смотрела не на неё, а куда-то за её плечо — на дверь номера.

Потому что в этот момент кто-то медленно и очень уверенно постучал снаружи.

— Жанна, — раздался мужской голос. — Открой. Нам правда надо поговорить.

И по её лицу Инга сразу поняла: это был он.