Мать месяцами жаловалась, что невестка издевается над ней, и сын уже почти поверил, но когда уехал в командировку и тайно поставил камеры, увидел такое, после чего начал бояться уже не за мать, а за собственную жену.

Дмитрию было тяжело решиться на камеры, но мать так долго жаловалась на Елену, что он в конце концов сдался.

Каждый разговор звучал одинаково:

— Сынок, я больше не могу. Она будто специально надо мной издевается.

В день его отъезда мать снова позвонила прямо в аэропорт.

— Сегодня попросила Елену помочь с лекарствами, а она даже не подошла.

Елена никогда не казалась Дмитрию жестокой. Наоборот, она всегда была спокойной и терпеливой. Но когда одно и то же повторяют месяцами, начинаешь сомневаться даже в самых близких.

По вечерам в гостинице он открывал записи с камер и смотрел, что происходит дома. В первый день не было ничего тревожного: Елена приготовила завтрак, помогла свекрови найти очки, потом спокойно сидела с ней на кухне. На второй день она съездила в аптеку, вернулась с лекарствами и приготовила ужин.

И в тот же вечер мать снова позвонила:

— Сынок, я весь день просила купить лекарство, а она даже слушать не захотела.

Дмитрий замер. Он только что видел, как жена вернулась из аптеки.

На четвёртый день он поздно вечером открыл запись с кухни и увидел, как Елена оставляет готовый обед и говорит перед уходом:

— Обед на плите. Только не забудьте выключить огонь после разогрева.

Валентина Петровна кивнула и даже поблагодарила её.

А через несколько минут Дмитрий увидел то, от чего у него похолодело внутри: мать подошла к плите, сняла крышку с кастрюли, огляделась и вылила весь суп в мусорное ведро.

Он пересмотрел запись ещё раз. Ошибки не было.

Когда Елена вернулась из магазина, свекровь встретила её холодно:

— Ты опять ничего мне не приготовила.

— Как ничего? Суп же был готов.

— Не было никакого супа. Зачем ты врёшь?

Елена застыла, потом заглянула в пустую кастрюлю, посмотрела в мусорное ведро и, похоже, всё поняла. Но вместо скандала просто тяжело вздохнула и молча начала готовить заново.

В ту ночь Дмитрий уже не мог уснуть. На следующий день он пересматривал записи подряд и быстро увидел то, чего раньше не замечал. Мать сама прятала ключи, а потом обвиняла Елену. Отказывалась от помощи, а через час звонила сыну и жаловалась, что её бросили одну. С каждым видео Дмитрий понимал: всё это время ему лгали.

Но самое страшное было впереди.

На одной из ночных записей он увидел, как мать бесшумно подошла к двери их спальни, долго стояла в темноте, прислушиваясь, а потом медленно открыла дверь. И это было только начало....Продолжение тут:

Дмитрий замер перед экраном, не веря своим глазам. Мать стояла у двери их спальни в полной темноте, прислушивалась, а потом медленно нажала ручку и вошла внутрь.

Сначала он не понял, что именно ищет Валентина Петровна. Женщина подошла к тумбочке Елены, выдвинула ящик, осторожно перебрала вещи, потом достала маленький флакон и долго смотрела на него в руках.

Дмитрий невольно подался ближе к экрану.

Это было снотворное, которое Елена иногда принимала после тяжёлых дней, когда не могла уснуть.

Мать открыла флакон, вытряхнула несколько таблеток в ладонь, потом подошла к стакану с водой, стоявшему на тумбочке, и что-то быстро сделала. Камера не показывала крупно, но Дмитрий и так всё понял.

У него внутри всё оборвалось.

Через несколько минут Валентина Петровна вышла из комнаты так же тихо, как вошла, и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Дмитрий пересмотрел запись несколько раз подряд. Потом открыл следующую.

Утром Елена проснулась с тяжёлой головой, долго сидела на кровати, будто не могла прийти в себя, а за завтраком мать укоризненно сказала:

— Ты в последнее время какая-то вялая. Совсем себя распустила.

Елена только слабо улыбнулась и ничего не ответила.

И тогда Дмитрий вспомнил, что в последние недели жена и правда всё чаще жаловалась на слабость, сонливость и странное состояние, а он, как последний идиот, советовал ей просто больше отдыхать.

На следующей записи было ещё хуже.

Валентина Петровна звонила кому-то по телефону и тихо, но очень чётко говорила:

— Ничего, скоро он сам увидит, какая у него жена. Она у меня ещё начнёт путать дни, забывать всё подряд, а потом я скажу, что у неё с нервами совсем плохо.

У Дмитрия заледенели руки.

Теперь всё складывалось в страшную, но очень ясную картину. Мать не просто врала ему и подставляла Елену. Она медленно, шаг за шагом, делала всё, чтобы выставить его жену неадекватной, слабой, ненадёжной, а может быть, и довести её до настоящего срыва.

Он не стал ждать конца командировки.

Ночью Дмитрий купил билет на ближайший рейс, а утром уже был дома.

Когда он открыл дверь квартиры, на кухне стояла тишина. Елена сидела за столом с пустым взглядом, а мать, как ни в чём не бывало, наливала чай.

— О, сынок, ты так рано... — начала Валентина Петровна.

Но Дмитрий даже не посмотрел на неё. Он быстро подошёл к Елене, присел перед ней и тихо спросил:

— Лена, скажи честно, тебе в последнее время было плохо? Сонливость, слабость, туман в голове?

Жена удивлённо посмотрела на него.

— Да... Я думала, это от усталости. А что случилось?

Тогда он медленно встал и впервые в жизни так посмотрел на мать, что та отступила на шаг.

— Случилось то, что я всё видел.

Валентина Петровна побледнела.

— О чём ты говоришь?

— О камерах. О супе, который ты сама вылила. О ключах, которые ты прятала. О звонках, где ты врала мне про Лену. И о том, как ты ночью вошла в нашу спальню.

На последних словах в кухне повисла мёртвая тишина.

Елена медленно поднялась со стула.

— Что?..

— Не слушай её, — резко сказала мать, но голос уже дрогнул. — Это всё не так, она тебя против меня настроила...

— Хватит! — впервые сорвался Дмитрий. — Хватит врать. Я своими глазами видел, что ты делала.

Валентина Петровна вдруг села на стул, будто ноги перестали держать её.

Несколько секунд она молчала, а потом глухо произнесла:

— Я просто не хотела тебя терять.

Дмитрий смотрел на неё и не узнавал родного человека.

— Поэтому решила сломать мою жену?

— Она забрала тебя у меня, — почти шёпотом сказала мать. — После свадьбы ты стал не мой. Всё время с ней, всё для неё. А я осталась одна.

Елена закрыла рот рукой. По её лицу было видно, что ей страшно не меньше, чем ему.

В тот же день Дмитрий отвёз жену к врачу, а мать собрал и отправил к её сестре в другой город. Оставить всё как есть было уже невозможно. Слишком далеко это зашло.

Позже врачи подтвердили, что у Елены действительно могло быть ухудшение состояния из-за чужих препаратов, даже если дозы были небольшими. Эта новость добила Дмитрия окончательно. Он ещё долго не мог простить себе, что не увидел опасность раньше и почти позволил матери разрушить жизнь женщины, которая всё это время терпела молча.

Елена оправилась не сразу. Ей было тяжелее всего принять не саму подлость, а то, что всё это происходило рядом с человеком, которого она уважала и жалела.

А Дмитрий потом часто пересматривал в памяти тот вечер, когда решился поставить камеры. Тогда ему казалось, что он проверяет жену.

На самом деле в ту ночь он впервые увидел, кто на самом деле жил с ним в одном доме.