Я просто хочу знать, куда делись деньги, которые он отправлял, — тихо сказала она.
— Заткнись! — рявкнула Тереза. — Ты сама всё испортила!
Я больше не выдержал.
Толкнул калитку так сильно, что она ударилась о стену. Чемодан упал на землю.
— Нет, мама, — сказал я. — Кажется, всё испортили именно вы.
Все трое замерли.
Бокал выпал из рук Брианны и разбился. Люси медленно подняла голову. Несколько секунд она просто смотрела на меня, будто не верила, что я настоящий.
— Майкл?..
Я подошёл к ней и опустился на колени прямо в грязь.
— Я здесь.
Она коснулась моего лица дрожащей рукой и заплакала. Не громко, без истерики. Просто слёзы потекли по щекам.
— Прости, — прошептала она.
— За что?
Она ничего не ответила.
Я снял с себя куртку и укрыл её плечи. Потом посмотрел на мать.
— Почему у неё голова выбрита?
Тереза скрестила руки.
— Она наказана.
— За что?
Брианна быстро вмешалась:
— Она украла деньги!
— Какие деньги?
Тишина.
— Те, что ты отправлял, — сказала мать. — Она переводила их куда-то без нашего разрешения.
Я достал телефон.
— Интересно. Потому что у меня есть банковские выписки.
Лицо Терезы изменилось.
За последние два года я несколько раз замечал странные списания. Тогда я не придавал этому значения. Но в самолёте решил наконец проверить всё внимательно.
Я открыл приложение и повернул экран к ним.
— Сорок две тысячи долларов на ремонт дома. Двадцать тысяч на машину Брианны. Восемь тысяч на её салон. Дорогие украшения. Отпуск. Рестораны.
Я посмотрел на Люси.
— А на лечение жены — почти ничего.
Брианна побледнела.
— Ты не понимаешь…
— Нет, — перебил я. — Теперь я как раз всё понимаю.
Люси рассказала, что сначала попросила у Терезы деньги на обследование. Потом на лекарства. Потом нашла бумаги и увидела, куда уходят переводы. Когда она пригрозила всё рассказать мне, мать отобрала у неё телефон.
Волосы ей сбрили после того, как она попыталась продать свой старый ноутбук, чтобы оплатить приём у врача.
Она спала в сарае уже почти четыре месяца.
Я вызвал полицию.
Тереза кричала, что я неблагодарный сын. Брианна плакала и говорила, что это всё недоразумение. Но я больше не слушал.
В больнице врачи сказали, что Люси сильно истощена, но состояние можно стабилизировать. Ей действительно требовалось лечение, которое мать месяцами называла «капризами».
Через неделю я сменил все банковские доступы и подал заявление вместе с адвокатом. Дом, который строился на мои деньги, тоже оказался оформлен не так, как я думал.
Мать звонила каждый день.
Я не отвечал.
Однажды Люси спросила:
— Ты жалеешь, что вернулся раньше?
Я посмотрел на её голову, где уже начал появляться короткий светлый пушок, и взял её за руку.
— Нет. Я жалею только об одном.
— О чём?
— Что не вернулся раньше.
Через несколько месяцев мы продали всё, что могли, и переехали в небольшой городок недалеко от океана. Дом был маленький, без мраморных полов и дорогих машин во дворе.
Но там впервые за четыре года Люси спала спокойно.
А я каждое утро просыпался рядом с женой и понимал простую вещь:
деньги можно заработать снова.
А вот время, которое ты потерял, доверяя не тем людям, уже никто не вернёт.