…тоже работала.
Я специально не стала выключать камеру после того, как Данило ударил меня. Запись началась ещё до приезда Ренаты и продолжалась всё это время.
Но самое важное оказалось не там.
Я достала телефон и открыла сообщение, которое получила месяц назад. Его прислал бывший главный бухгалтер «ШляхНовы».
«Клара, если когда-нибудь решишь бороться, сохрани все документы. Они скрывают реальное финансовое положение компании».
Я тогда не поняла, зачем он написал именно мне.
Теперь поняла.
Пока Мирон рассказывал о сорока миллионах гривен, я незаметно отправила запись своему адвокату. Вместе с ней — копии документов, которые Данило когда-то оставлял дома.
Через пять минут после того, как я подписала развод, я сделала тот самый звонок.
— Мне нужен представитель Boreal Capital, который отвечает за проверку сделки со «ШляхНовой».
На другом конце сначала молчали.
— Кто вы?
— Клара Марченко. Бывшая жена Данила Салюка. И у меня есть документы, которые могут полностью изменить вашу оценку его компании.
Через час со мной связался юрист фонда.
Я передала ему всё.
Не только запись разговора Мирона.
Были банковские выписки, договоры с подрядчиками, электронные письма и таблицы, которые я случайно нашла ещё несколько месяцев назад на старом общем ноутбуке.
Тогда я думала, что Данило просто скрывает от меня детали бизнеса.
Оказалось, он скрывал их от всех.
На следующий день сделку заморозили.
Через двое суток в офисе «ШляхНовы» появились следователи и финансовые аудиторы. Счета компании временно заблокировали.
Данило звонил мне почти двадцать раз.
Я не отвечала.
На двадцать первом звонке оставил голосовое сообщение.
— Клара, ты не понимаешь, что делаешь. Из-за тебя люди потеряют работу.
Я прослушала и усмехнулась.
Потому что ещё сутки назад именно он говорил, что я «никто».
Теперь его девятимиллиардная компания оказалась под угрозой из-за тех самых документов, которые он считал бесполезными.
Через неделю адвокат сообщил мне, что соглашение о разводе можно оспорить.
— Вас вынудили подписать его под угрозами. Кроме того, есть доказательства физического насилия и попытки скрыть совместные активы.
Я впервые за долгое время почувствовала не страх, а облегчение.
Данило потерял должность.
Мирон стал фигурантом расследования.
Рената внезапно исчезла из социальных сетей и перестала появляться в офисе.
А я вернулась в квартиру уже с адвокатом.
На кухне всё ещё стояла моя чашка с петриковской росписью.
Рушник лежал там же.
Я взяла их, аккуратно завернула и положила в сумку.
Остальное меня больше не интересовало.
Через несколько месяцев суд признал соглашение недействительным. Начался раздел имущества.
Я не получила миллиарды.
И не хотела.
Мне было достаточно вернуть то, что действительно принадлежало мне, и больше никогда не зависеть от человека, который считал ремень аргументом.
Однажды я встретила Данило возле суда.
Он выглядел уставшим и постаревшим.
— Ты всё разрушила, — тихо сказал он.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет, Данило. Я просто перестала прикрывать то, что ты разрушал сам.
Он ничего не ответил.
Я развернулась и пошла дальше.
В тот вечер дома я поставила на стол бабушкину чашку, налила чай и впервые за много месяцев почувствовала себя действительно свободной.
Я потеряла мужа.
Но вернула себя.
И иногда это стоит гораздо больше, чем 3,2 миллиарда