Маркус почувствовал, как сын вдруг дёрнул его за руку. Он раздражённо обернулся — и замер.

— Пап… — Итан смотрел не на него. Глаза были широко раскрыты, губы дрожали. — Это мама.

Слова прозвучали тихо, без истерики. Как факт. Как если бы он сказал: «Смотри, снег пошёл».

Маркус хотел усмехнуться, отмахнуться, объяснить. Хотел сказать, что мама умерла шесть лет назад, что так бывает, что дети путают, что ночь и усталость. Но смех застрял в горле.

Песня.
Он тоже её знал.

Та же мелодия. Тот же странный, чуть хрипловатый перелом на слове «солнышко». Маркус не слышал её с того дня в больничном коридоре, когда врачи опустили глаза.

Женщина подняла голову. Их взгляды встретились.

И время, будто старое стекло, треснуло.

Он узнал её не по лицу — оно было худым, усталым, чужим. Он узнал её по глазам. По тому, как они расширились, как на мгновение вспыхнули болью, а потом погасли, будто свет выключили изнутри.

— Марк?.. — выдохнула она. Почти беззвучно.

Мир сузился до нескольких метров тротуара.

— Лена… — сказал он и сам не узнал свой голос.

Она быстро опустила взгляд, прижала мишку к груди, будто он мог её защитить.
— Извини. Я… я сейчас уйду.

— Нет, — резко сказал Маркус. — Подожди.

Итан вырвался и подошёл к ней. Он присел рядом, осторожно, как рядом с диким животным.

— Ты правда мама? — спросил он.

Лена кивнула. Слёзы катились по щекам, но она улыбалась.
— Прости, что так. Я всё время хотела прийти… но потом стало поздно. А потом страшно.

Маркус опустился на корточки. Впервые за много лет он не знал, что сказать. Деньги, власть, адвокаты — всё это было где-то очень далеко.

— Тебя похоронили, — глухо сказал он.
— Я не умерла, — тихо ответила она. — Я просто… сломалась. После аварии. После больницы. Я искала вас. Но вы исчезли. А потом я — тоже.

Он посмотрел на её руки — те самые, которые когда-то держали Итана. Они дрожали так же.

Маркус снял пальто и накинул ей на плечи.
— Пойдём. Холодно.

Лена посмотрела на него с недоверием.
— Куда?

Он выпрямился, взял сына за руку.
— Домой. Если ты готова. Мы разберёмся. Вместе.

Итан крепче сжал своего плюшевого львёнка и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему.

Город шумел, жил своей жизнью, но для них троих всё только начиналось.