Ребёнок бедной уборщицы не переставал плакать… пока мужчина не взял его на руки. То, что он заметил, похолодела ему кровь.
— Пожалуйста, Ава… сейчас не… — прошептала Талия дрожащим голосом.
Плач ребёнка эхом разносился по мраморным стенам особняка. Она ходила туда-сюда по огромному коридору, прижимая дочь к себе. Руки у неё тряслись. Она умоляла начальницу разрешить привести ребёнка, потому что няня внезапно заболела. А теперь каждый отчаянный крик казался ещё одним шагом к потере работы.
Талия пробовала всё: воду, старую игрушку, колыбельную, почти неслышный шёпот… Ничего не помогало. Вокруг коллеги обменивались раздражёнными взглядами. Если плач не прекратится, она могла потерять единственный шанс.
В этот момент с лестницы доносились медленные тяжёлые шаги. Коридор стих. На верхней ступени появился Мэтью Кинг, чьё присутствие сразу задавало тон. Хозяин особняка огляделся, пока взгляд не остановился на Талии.
— Что здесь происходит? — спросил он холодным, низким голосом.
Начальница поспешно начала объяснять, но Мэтью поднял руку, сосредоточившись на Талии.
— Ты пробовала всё? — тихо спросил он.
Талия кивнула, смущённая.
— Извините, сэр… Она никогда так не плачет. Я не понимаю, что случилось.
— Дай её мне, — сказал Мэтью.
Талия на мгновение подумала, что ослышалась. Человек, владелец этого особняка… хотел взять её ребёнка на руки? Дрожащими руками она положила Аву к нему.
Изменение произошло мгновенно. Плач стих. Ава прижалась щёкой к груди Мэтью и тихо вздохнула. Никто не осмеливался пошевелиться. Но Мэтью смотрел не на них. Его взгляд зацепился за маленький серебряный медальон на шее Авы, потёртый и сглаженный временем. Он побледнел. Он узнавал этот медальон. Он узнал выгравированные инициалы: A.B. Он принадлежал только одному человеку…
— Ава? — выдохнул он, словно проверяя себя. Руки дрожали чуть меньше, чем у Талии, но глаза — нет. В них застыло что-то древнее, что-то, что он не мог объяснить словом.
— Кто это? — дрожащим голосом спросила Талия, чувствуя, что земля уходит из-под ног.
— Это… — он замялся, глядя на медальон, — это медальон моей сестры. Она пропала двадцать лет назад.
Талия почувствовала, как холод прокатился по спине. Аву сжимала её ладонь, а она сама не могла пошевелиться.
— Но… это невозможно, — пробормотала Талия. — Моей дочке нет и трёх лет…
— Ваша дочь… зовётся Ава, да? — Мэтью наклонился ближе, изучая лицо ребёнка. — Я должен убедиться…
Он осторожно коснулся медальона, словно боясь его разрушить. Ава тихо прижалась к нему, словно узнав родственную нить.
Талия почувствовала странное смешение страха и надежды. Кто был этот человек? И почему он так отреагировал на маленький медальон?
— Сэр… — начала она, но слова застряли в горле.
Мэтью молча опустил взгляд на Аву, потом на Талию, и тихо сказал:
— Я думаю, нам нужно поговорить. — Его голос больше не был холодным. Он был осторожным, почти человеческим. — Об этом… обо всём… надо говорить.
Талия кивнула. Она никогда не думала, что первый день её работы может обернуться таким… чудом и ужасом одновременно. Но одно она знала точно: после этого момента жизнь уже никогда не будет прежней.