— Пока они шли, Майкл тихо спросил:
— А ты… ты куда идёшь под таким дождём?
Джули пожала плечами, будто вопрос был самым обычным.
— В приют. Там тепло. Если успею до закрытия — дадут суп. Если нет… — она снова пожала плечами. — Ничего, я привыкла.
Ему вдруг стало стыдно за свои мысли о пропущенной встрече.
— А родители? — осторожно спросил он.
— Мамы не стало в прошлом году, — просто ответила она. — Папу я не помню. Но мама всегда говорила: если тебе плохо, смотри по сторонам. Кому-то рядом может быть ещё хуже.
Они свернули в узкий проулок. Действительно короткая дорога — Майкл ходил мимо этого места десятки раз и никогда не замечал.
У входа в приют он остановился.
— Спасибо тебе, Джули.
Она кивнула, уже собираясь уйти, но вдруг обернулась:
— Ты ведь по сыну плачешь, да?
Он замер.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что, когда взрослые плачут не из-за себя, у них глаза другие, — сказала она. — Ты его любишь. Значит, найдёшь.
Эти слова были слишком простыми, чтобы быть утешением. И слишком точными, чтобы от них отмахнуться.
Майкл достал телефон. Впервые за год он набрал номер адвоката — не с раздражением, а спокойно.
— Мы будем действовать иначе, — сказал он, глядя вслед девочке. — Мне нужен мой сын. По-настоящему.
Он снял пиджак, накинул его на плечи Джули.
— Верну, — улыбнулся он. — Обещаю.
Она улыбнулась в ответ — коротко, по-взрослому — и скрылась за дверью.
Майкл остался под дождём, но внутри впервые за долгое время было не пусто. Тоска никуда не делась. Но рядом с ней появилось что-то ещё.
Надежда.