Свадебный приём в павильоне у озера должен был стать одним из самых тёплых воспоминаний в моей жизни. Белые гирлянды, запах воды и травы, тихая музыка — всё как я мечтала. А вместо этого он стал точкой, после которой наша семья треснула, как старое стекло.

Я как раз поправляла кружево на платье, когда ко мне подошёл дедушка — Эдвард Коллинз. Он заметно сдал за последние годы, шёл медленно, но взгляд у него был всё тот же: спокойный, цепкий, будто он всегда знал чуть больше остальных. Он наклонился ко мне и достал из внутреннего кармана пиджака маленькую, потёртую книжицу.

Сберкнижку. Старую, выцветшую, с загнутыми уголками.

— Это тебе, Лили, — сказал он негромко. — Она была твоей бабушки. Она хотела, чтобы она досталась тебе, когда ты выйдешь замуж.

Я даже не успела ничего сказать, как за спиной раздался резкий голос отца. Дэниел Коллинз уже перебрал шампанского и не особо это скрывал.

— Ты что, опять за своё? — он уставился на книжку. — Пап, сколько можно таскать этот бред?

Дед молча кивнул мне, словно извиняясь заранее. И тут отец резко выхватил сберкнижку у меня из рук.

— Этот хлам? Серьёзно? — он усмехнулся, подошёл к большому ведру со льдом и бутылками и без паузы швырнул её внутрь. — Мусору — место с мусором!

Музыка стихла. Кто-то неловко кашлянул. Я стояла, будто меня ударили по лицу. Это был мой день, моя свадьба, а он превратил всё в публичную казнь.

— Зачем? — выдавила я. — Зачем ты это сделал?

— Потому что пора взрослеть, — отрезал он. — Хватит слушать сказки стариков.

В этот момент что-то внутри меня щёлкнуло. Его голос, всегда такой давящий, вдруг стал пустым. Я подошла к ведру, сунула руку в ледяную воду и вытащила мокрую сберкнижку. Пальцы онемели, но я держала её крепко.

— Я сама разберусь, — сказала я спокойно. — Если это ерунда — я узнаю.

— Ты только опозоришься, — бросил он.

— Нет. Это ты опозорил нас. И не сегодня.

Я ушла со своей свадьбы, в платье, с мокрой сберкнижкой в руках.

Через два часа я зашла в центральное отделение First Liberty. Люди в очереди странно смотрели на невесту с растрёпанной причёской. Я протянула книжку кассиру. Молодая женщина пролистала её, что-то вбила в компьютер… и резко побледнела.

Она подняла на меня глаза, потом быстро посмотрела в сторону кабинетов.
— Мэм… пожалуйста, ни в коем случае не выходите из отделения.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Она понизила голос.
— Этот счёт… он активный. И сумма там такая, что банк обязан уведомить службу безопасности и юристов. Ваш дедушка оформил траст. На вас.

Я села, потому что ноги просто отказались меня держать. В голове всплыло лицо отца, его смех, ведро со льдом.

Впервые в жизни я поняла: дедушка всё это время защищал меня. А отец… боялся.