…но он дёрнулся всем телом, будто от удара током, и инстинктивно развернулся боком, закрывая девочку собой. Плечо пронзила боль — хватка оказалась крепкой, профессиональной. Он поскользнулся на обледеневшем пороге, ударился коленом, но удержался на ногах.

— Она замёрзнет! — сорвалось у него хрипло. — Вы вообще видите, что на улице творится?!

— Отдайте ребёнка, немедленно! — голос за спиной был уже ближе, жёстче.

Человек в дверях — высокий, с проседью в волосах — всё ещё стоял неподвижно. Артём заметил, как у него дёрнулся уголок губ. Он явно пытался быстро сообразить, что происходит.

— Пап… — выдохнул Артём, сам не веря, что произнёс это слово вслух.

Мужчина вздрогнул, будто его ударили. Его взгляд снова метнулся к ребёнку. Девочка плакала уже навзрыд, маленькие пальцы вцепились в ворот куртки Артёма.

— Он похитил ребёнка! — крикнул кто-то сзади. — У нас ориентировка!

— Да не похищал я её… — прошептал Артём, и голос его вдруг стал усталым, почти сломанным. — Я её нашёл… Там авария была. Машина в кювете. Водитель… не выжил. А она одна осталась.

Он говорил быстро, сбиваясь, глотая холодный воздух.

— Я скорую вызвал, но связь легла… А сирены услышал — подумал, за мной уже. Я… я просто не знал, куда идти.

Рука на его плече ослабла. Видимо, тот, кто держал его, тоже слушал.

Отец медленно шагнул вперёд, в свет фонаря. Теперь его лицо было видно полностью — постаревшее, осунувшееся, но всё такое же жёсткое.

— Покажи ребёнка, — тихо сказал он.

Артём поколебался секунду, потом осторожно отогнул край одеяла. Девочка всхлипнула и зажмурилась от света. На её щеке была тонкая царапина, ресницы слиплись от растаявшего снега.

Мужчина шумно втянул воздух.

— Сколько она у тебя?

— Минут сорок… может, час… Я бежал сюда через дворы.

Сзади послышался треск рации.

— Объект контактирует. Ребёнок при нём. Ждём указаний.

Отец резко обернулся к людям в форме.

— Опустите оружие, — сказал он спокойно, но так, что спорить никто не стал. — Я знаю его.

Повисла странная пауза. Только ветер гнал снег по ступеням.

— Заходи в дом, — добавил он уже тише, глядя на Артёма.

Тот моргнул, будто не расслышал.

— Быстро, — повторил мужчина. — Ребёнок реально замёрзнет.

Артём сделал шаг внутрь. Тепло ударило в лицо так резко, что закружилась голова. Он переступил порог, и в этот момент кто-то из сотрудников всё же потянулся к девочке.

— Подождите, её надо осмотреть.

Артём напрягся, но отец уже протянул руки.

— Дай её мне. Я позову врача.

И вот тут Артём замер. Он смотрел на эти руки — знакомые до боли. Когда-то они учили его держать велосипед, потом — бить по груше, потом… выгнали из дома.

— Я не уроню, — тихо сказал отец.

Артём медленно выдохнул. Плечи его опустились. Он осторожно передал девочку. Та сразу уткнулась лицом в чужое пальто, продолжая всхлипывать.

В коридоре вспыхнул яркий свет. Где-то сверху послышались быстрые шаги.

— Артём… — мужчина произнёс его имя так, будто пробовал на вкус после долгого перерыва. — Ты весь синий. Садись.

Артём хотел ответить, но вдруг понял, что не чувствует ног. Мир слегка поплыл, сирены, ветер, крики — всё смешалось в глухой шум.

Последнее, что он увидел, прежде чем осесть на пол, — как его отец бережно качает ребёнка, что-то тихо ей говорит и впервые за много лет выглядит по-настоящему растерянным.