Я стоял с этой миской в руках и чувствовал, как внутри всё сжимается. Секунда — и привычный мир будто треснул.
— Это… что? — голос у меня сорвался.
Хью опустила глаза и молчала. Её руки дрожали. Она выглядела не просто испуганной — она выглядела… загнанной.
— Я… я не хотела, чтобы ты видел… — тихо сказала она.
Я поставил миску на стол и медленно выдохнул, пытаясь удержать себя в руках.
— Где мама?
Хью замялась. Это уже было плохим знаком.
— Она… вышла утром. Сказала, что нужно по делам.
Я усмехнулся, но без радости.
— По делам… — повторил я. — А ты тогда почему это ешь?
Она снова замолчала. Потом, будто решившись, прошептала:
— Потому что больше нечего…
Эти слова ударили сильнее, чем если бы меня кто-то ударил.
Я оглядел кухню. Пустой холодильник, почти пустые полки, старые пакеты, пара дешёвых продуктов, явно не на одного человека, тем более не на женщину после родов.
— Я каждый месяц перевожу ей деньги… — медленно сказал я, скорее себе, чем ей. — Полтора миллиона… Этого более чем достаточно…
Хью покачала головой.
— Я не знаю, куда они идут… Она говорит, что всё покупает, но… еды почти нет. Иногда она приносит что-то, но забирает себе. А мне говорит, что я должна «не привередничать»…
Я почувствовал, как злость поднимается изнутри. Но вместе с ней — и стыд. Я не проверял. Я доверял. Слишком доверял.
— А ты… почему не сказала раньше?
Хью опустила взгляд ещё ниже.
— Я не хотела создавать проблемы… и… она говорила, что ты будешь злиться, если узнаешь, что я жалуюсь.
В этот момент я всё понял. Картина начала складываться.
Я медленно сел на стул.
— Ты не должна есть испорченную еду, — сказал я уже мягче. — Ни в коем случае.
Она кивнула, но в её глазах всё ещё была тревога — не за себя, а, похоже, за последствия.
Я встал и достал телефон.
— Я сейчас разберусь.
— Пожалуйста… не ругай её сильно… — тихо сказала Хью.
Я ничего не ответил. Потому что внутри уже кипело.
Я вышел из кухни и набрал номер матери. Гудки шли долго, и с каждым из них я всё больше понимал: разговор будет непростым.
Когда она наконец взяла трубку, я сказал коротко:
— Нам нужно поговорить. Срочно. Ты дома?
— Да, а что случилось? — спокойно ответила она.
Я посмотрел в сторону кухни, где сидела моя жена, и сжал телефон сильнее.
— Я уже дома. И вижу больше, чем ты думаешь.
На том конце повисла пауза.
И в этой тишине мне вдруг стало ясно: дальше всё изменится. И очень сильно.