Кира отказалась встречать свекровь, сказала мужу, что не собирается плясать вокруг его матери, а через несколько часов Нина Васильевна уже стояла у неё на кухне — и тогда всё пошло совсем не так, как рассчитывал Артём
— Вернусь поздно. Очень поздно.
Кира застегнула сапоги и уже собиралась уходить, когда Артём остановил её у двери спальни.
— Подожди. Мама завтра утром приезжает. Может, хоть что-то приготовишь?
Кира резко обернулась.
— Хочешь пирогов — готовь сам. Твой ужин в холодильнике. А всё остальное меня не волнует.
— Ну как же...
— Сколько можно объяснять? Твои гости — ты ими и занимаешься. Мои — это моя забота. Твоя мама меня терпеть не может, и я не собираюсь ради неё изображать идеальную хозяйку.
— Это моя мать!
— Вот именно. Твоя.
Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла в серванте.
Утром Артём встретил Нину Васильевну на вокзале, и всё началось сразу.
— Так и не смог убедить жену встретить меня? — с ходу спросила она.
Когда он проговорился, что Кира ещё и ничего не приготовила, мать только поджала губы:
— Я же говорила тебе, не та это женщина.
Дома стало ещё хуже.
Нина Васильевна шумно раскладывала банки и контейнеры, когда в дверях кухни появилась заспанная Кира.
— Что, не смогла встать и встретить меня? — сразу бросила свекровь.
— Не смогла. И не шумите так, я хочу спать.
— Все нормальные люди...
— А я ненормальная. И что?
Через пару часов Артёма вызвали на работу, и Кира осталась со свекровью одна.
На кухне Нина Васильевна снова завела своё:
— Я хочу, чтобы ты заботилась о моём сыне и уважала меня!
— Уважать вас мне не за что, — спокойно ответила Кира. — А ещё раз подойдёте ко мне с этим тоном — будете есть через трубочку.
— Ты... ты...
— Вот и молчите.
Но свекровь шагнула к ней и перекрыла проход.
— Я всё Артёму расскажу! Пусть узнает, какая ты на самом деле!
Кира мгновенно схватила её за руку, вывернула и прижала лицом к столу.
— Ты, похоже, не поняла, где находишься, — тихо сказала она ей в ухо. — Это мой дом. И порядок здесь устанавливаю я. Поняла?
Нина Васильевна судорожно кивнула.
— Ещё раз рот откроешь — твой сынок будет соскребать тебя с асфальта. Поняла?
Когда Артём вернулся домой, он не мог поверить своим глазам....Продолжение тут:
Артём вернулся домой и застал мать с размазанным по лицу майонезом, а Киру — совершенно спокойной, но через несколько минут понял, что его семья в прежнем виде уже не останется
Когда Артём вошёл в квартиру, он сначала даже не понял, что именно не так.
На кухне стояла тяжёлая тишина. Нина Васильевна сидела на стуле бледная, с красными глазами и кое-как вытертым лицом. Перед ней лежала раскрытая сумка, будто она уже собиралась уезжать. Кира стояла у мойки и спокойно мыла чашку, словно ничего не случилось.
— Что здесь произошло? — медленно спросил Артём.
Мать тут же вскочила.
— Спроси у своей жены! Спроси, кого ты привёл в дом! Она на меня руки подняла!
Артём резко повернулся к Кире.
— Это правда?
Кира вытерла руки полотенцем, обернулась и посмотрела на него без суеты.
— Правда.
У Артёма будто всё внутри оборвалось.
— Ты... серьёзно?
— Абсолютно. Твоя мать с утра лезла ко мне, орала, учила меня жить, унижала и командовала в моём доме. Я предупреждала её не один раз. Она не поняла.
— Да как ты вообще могла?! — голос у него сорвался. — Это моя мать!
— А я твоя жена, — так же ровно сказала Кира. — Но почему-то, когда она меня грызла, тебя это не волновало.
Нина Васильевна тут же схватилась за сердце.
— Артёмка, ты слышишь? Она ещё и оправдывается! Да она ненормальная! Она мне угрожала!
— Угрожала, — спокойно кивнула Кира. — Потому что по-хорошему до вашей мамы не доходит.
— Замолчи! — выкрикнул Артём.
В кухне повисла пауза. Кира чуть прищурилась, будто именно этого и ждала.
— Вот даже как, — тихо сказала она. — То есть мне замолчать, а ей и дальше можно делать всё, что хочется?
— Я не это имел в виду...
— Нет, именно это.
Она подошла к столу, положила полотенце и уже жёстче продолжила:
— Я с самого начала сказала тебе простую вещь: твоя мать меня не принимает. Я не просила любви, не просила дружбы. Я просила только границы. Но ты каждый раз делал одно и то же — стоял в стороне и ждал, что я это проглочу.
Нина Васильевна вскинулась:
— Да какие границы? Я мать!
— Вот в этом и проблема, — отрезала Кира. — Вы уверены, что это даёт вам право лезть в чужую жизнь, в чужой дом и в чужой брак.
Артём тяжело опустился на стул.
— Господи... Что теперь вообще делать?
Кира посмотрела на него без жалости.
— Сейчас — очень просто. Твоя мать собирает вещи и уезжает.
— Что? — задохнулась Нина Васильевна. — Ты меня выгоняешь?
— Да.
— Артём! Ты это слышишь?
Он поднял голову, посмотрел сначала на мать, потом на жену и вдруг устало провёл рукой по лицу.
— Мам... тебе правда лучше уехать.
На кухне стало так тихо, будто воздух остановился.
— Что? — прошептала Нина Васильевна. — Ты выбираешь её? После всего?
— Нет, мама, — глухо сказал Артём. — Я просто наконец вижу, что всё зашло слишком далеко. И ты тоже всё это время переходила границы. Постоянно.
— Ах вот как... — голос у неё задрожал. — Значит, родная мать теперь лишняя.
— Не лишняя. Но так больше нельзя.
Нина Васильевна смотрела на сына так, будто он ударил её сильнее, чем могла ударить Кира. Потом резко дёрнула молнию на сумке.
— Хорошо. Я уеду. Но когда эта женщина разрушит тебе жизнь, не приходи ко мне жаловаться.
Она схватила сумку и пошла в коридор.
Дверь захлопнулась уже через минуту.
Артём и Кира остались вдвоём.
Он долго молчал, потом тихо спросил:
— И что теперь?
Кира посмотрела на него прямо.
— Теперь ты решаешь, в каком браке живёшь. В том, где у нас есть границы и уважение, или в том, где твоя мать всегда будет между нами.
— А если я не смогу? — так же тихо спросил он.
— Тогда у нас ничего не получится.
Он опустил глаза. Впервые за всё время ему нечего было возразить.
Кира вышла из кухни, а Артём так и остался сидеть один, глядя на стол с пятном майонеза, которое вдруг сказало о его браке больше, чем все прежние ссоры.