Отличница согласилась написать диплом для мажора. В день защиты он попытался ее опозорить, но она включила на проекторе другую флешку.
Красный диплом юридического факультета пахнет дешевым кофе из автомата, бессонными ночами и мятными каплями для глаз. Для Ани Вороновой этот кусок картона был не просто статусом — это был билет в жизнь из общежития коридорного типа, где горячую воду отключали в мае и давали в сентябре. Она знала гражданское право лучше, чем авторы учебников, и могла цитировать статьи Земельного кодекса спросонья.
Марк Шахов не знал ничего. Зато его отец знал председателя приемной комиссии, ректора и, кажется, половину судейского корпуса области. Марк появлялся в университете дважды в семестр: на посвящении в студенты и на пересдачах, куда его привозил личный водитель. Он пах парфюмом за месячный бюджет Аниной семьи и смотрел на мир так, будто весь этот мир был его личной парковкой.
Они пересеклись в конце апреля в пустой аудитории кафедры. Аня дописывала свою бакалаврскую работу, когда Марк сел на соседнюю парту, крутя на пальце ключи от новенькой «БМВ».
— Воронова, есть разговор, — лениво протянул он. — Мне нужен диплом. Тема: «Правовое регулирование сделок с недвижимостью в цифровой экономике». Сделаешь в лучшем виде — получишь сто тысяч. Пятьдесят сейчас, пятьдесят в день защиты.
Аня замерла. Сто тысяч рублей. Для Марка — вечер в клубе. Для нее — возможность оплатить первый взнос за аренду нормальной студии в центре и не зависеть от капризов коменданта общежития.
— Текст должен быть уникальным, — тихо сказала она, не поднимая глаз от экрана. — Защищать ты его будешь сам. Я не собираюсь подсказывать тебе с задней парты.
— Договорились, отличница, — Марк ухмыльнулся, бросив на стол пачку купюр. — Мне главное — корочку получить. А уж прочитать тридцать страниц текста я как-нибудь смогу.
Это была первая ложь. Марк не собирался ничего читать. А Аня тогда еще не знала, что у мажоров вроде Шахова есть одна неприятная черта: они органически не переваривают чужое превосходство. Особенно если это превосходство принадлежит девочке в застиранном свитере.
Следующие четыре недели превратились для Ани в ад. Написать один качественный диплом — задача сложная. Написать два разных, глубоких исследования по схожим тематикам — почти невозможная. Свою работу она посвятила защите прав дольщиков, а для Марка выстраивала сложнейшую теоретическую базу по блокчейну и смарт-контрактам.
Марк регулярно пинговал ее в мессенджерах, требуя отчетов.
«Че там по диплому? Научрук не докопается?»
«Все готово, Марк. Введение и первая глава прошли антиплагиат — 92% уникальности».
«Четко. Скинешь на флешке перед самой защитой, мне лень распечатывать, я отдал секретарю, она подошьет».
За два дня до защиты Аня принесла ему готовую работу. Марк даже не открыл файл. Он просто забрал черную флешку с гравировкой его инициалов, которую сам же и дал, и небрежно бросил в карман пиджака от Armani.
— Вторая часть денег — после того, как комиссия объявит оценки, — бросил он на ходу.
Аня проводила его взглядом. Внутри нее шевельнулось нехорошее предчувствие. Марк выглядел слишком довольным. Слишком... торжествующим для человека, который через 48 часов должен предстать перед строгой комиссией во главе с профессором Ковалевым — грозой всего юрфака.
Вечером в общежитии Аня проверяла свои презентации. На ее рабочем столе лежали две абсолютно одинаковые на вид флешки: одна ее собственная, синяя, и вторая — запасной дубликат работы Марка, который она сделала на всякий случай. Перестраховка была ее второй натурой. Именно эта привычка и спасла ее карьеру.
Случайно зайдя в университетский чат «только для своих», где Марка боготворили его друзья-мажоры, Аня наткнулась на удаленное, но сохраненное ее подругой голосовое сообщение. Голос Марка, слегка нетрезвый, вещал под хохот компании:
«Да эта нищенка Воронова думает, что она самая умная. Написала мне диплом, строит из себя благодетельницу. Я ее на самой защите лицом в грязь окуну. Профессура ляжет, когда увидит, что эта зубрилка на самом деле у меня работу списала. Я ее файлы немного... подредактировал перед сдачей на кафедру. Посмотрим, как она запоет, когда ее с позором вышвырнут без диплома за плагиат».
Аню обдало холодным потом. Сердце застучало где-то в горле. Марк не просто хотел сдать работу — он провернул интригу. Он подменил печатный вариант ее диплома на кафедре (через свои связи) или собирался обвинить ее в том, что это она украла его исследование по смарт-контрактам. Имея авторитет его отца, комиссия поверила бы ему, а не девочке без связей.
Аня сидела в темноте комнаты, глядя на экран ноутбука. Паника длилась ровно пять минут. Затем на смену ей пришла холодная, расчетливая ярость.
— Ну хорошо, Маркуша, — прошептала она. — Раз ты хочешь шоу, ты его получишь.
Актовый зал юридического института дышал официозом и легким запахом валерьянки. За длинным столом, покрытым зеленым сукном, сидели седовласые профессора. По центру восседал сам Ковалев — мужчина с проницательным взглядом коршуна, который не прощал студентам даже малейшей неточности в формулировках.
Марк Шахов пришел при полном параде: тройка, идеальная укладка, белоснежная улыбка. Он уверенно переговаривался с деканом, который ласково трепал его по плечу.
Аня стояла в стороне. На ней была простая белая блузка и строгие брюки. В кармане она сжимала маленькую синюю флешку.
— Итак, — Ковалев постучал ручкой по столу. — Студент Шахов Марк Эдуардович. Тема работы: «Правовое регулирование сделок с недвижимостью в цифровой экономике». Прошу к трибуне.
Марк вальяжно подошел к кафедре, вставил свою черную флешку в ноутбук, подключенный к огромному проектору, и обернулся к комиссии.
— Уважаемый председатель, уважаемые члены аттестационной комиссии, — начал он поставленным голосом, которому позавидовал бы любой телеведущий. — Вашему вниманию предлагается анализ...
На экране загорелся первый слайд. Но вместо графиков и тезисов о блокчейне там красовалась огромная надпись:
«КАК Я КУПИЛ ЭТОТ ДИПЛОМ У АНИ ВОРОНОВОЙ ЗА 100 000 РУБЛЕЙ. ПОШАГОВОЕ РУКОВОДСТВО ДЛЯ МАЖОРОВ».
В зале повисла мертвая тишина. Марк, не видя экрана, продолжал уверенно вещать:
— ...актуальность данной темы обусловлена стремительным внедрением цифровых технологий в гражданский оборот...
Позади него профессор Ковалев медленно надел очки. Члены комиссии начали переглядываться. Декан побледнел и схватился за сердце. Среди студентов на задних рядах послышались первые смешки.
— Шахов, — ледяным тоном перебил его Ковалев. — Вы уверены, что хотите защищать именно это?
— Абсолютно уверен, Ярослав Владимирович, — лучезарно улыбнулся Марк, все еще не понимая, что происходит. — Работа глубокая, самостоятельная...
— В таком случае, перелистните слайд, — попросил профессор.
Марк нажал на кликер. На экране появился второй слайд. Это был скриншот переписки в Telegram, где Марк писал Ане: «Слышь, Воронова, если уникальность будет ниже 90%, я тебе бабки не отдам. И сделай так, чтобы я слов умных не перепутал, записку мне напиши». Ниже шел скан чека перевода первых пятидесяти тысяч рублей с карты Марка Эдуардовича Ш. на карту Анны Сергеевны В. с припиской «За услуги».
Марк наконец обернулся. Его улыбка сползла так быстро, словно ее смыло штормом. Лицо стало пунцовым, затем серым.
— Это... это не то! — заикаясь, выкрикнул он. — Это взлом! Это она подстроила! Ярослав Владимирович, это провокация! Моя работа... у меня другая флешка!
— Взлом вашего собственного кармана, Шахов? — Ковалев поднялся со своего места. — Вы пришли на государственную аттестацию и демонстрируете нам доказательства коммерческого подкупа и фальсификации научной работы?
Марк в панике выдернул флешку из ноутбука, но было уже поздно. Проектор погас, но документы уже были зафиксированы всеми присутствующими.
— Студент Шахов, покиньте аудиторию, — отрезал Ковалев. — Вашим делом займется ректорат и дисциплинарная комиссия. Вопрос об отчислении решен.
Марк, тяжело дыша, посмотрел на Аню. В его глазах была дикая ярость, смешанная с полным непониманием. Аня смотрела на него спокойно и прямо. Она знала, что Марк перед защитой собирался запустить презентацию, где первая половина была его темой, а вторая — полным текстовым совпадением с Аниной работой, чтобы обвинить её в плагиате прямо перед комиссией. Но Аня ночью просто переписала файлы на его флешке, которую он опрометчиво оставил в куртке в гардеробе накануне, пока хвастался перед друзьями в кафетерии. Точнее, она знала, что он не проверит содержимое до секунды запуска.
— Следующая — Воронова Анна Сергеевна, — объявил Ковалев. Голос профессора все еще дрожал от возмущения, вызванного предыдущим инцидентом. Атмосфера в зале была накалена до предела. Комиссия была настроена скептически ко всем: если один студент покупает работы, не замешана ли здесь вся группа?
Аня спокойно подошла к трибуне. Она вставила свою синюю флешку.
На экране появился титульный лист: «Защита прав граждан-участников долевого строительства: проблемы теории и практики».
— Уважаемая комиссия, — Аня говорила четко, без тени волнения. — Прежде чем я начну, я хочу передать секретарю комиссии печатный экземпляр моей работы, лично подписанный моим научным руководителем три дня назад, с оригинальной справкой об антиплагиате, зарегистрированной в единой системе вуза.
Она сделала это намеренно, зная, что Марк пытался подменить файлы в архивной папке кафедры через секретаря деканата. Теперь, когда оригинальный печатный экземпляр был у Ковалева в руках, любые манипуляции со старыми файлами стали бесполезны.
Аня начала доклад. Это была не просто защита — это была симфония юридической мысли. Она не смотрела на слайды, она жила этой темой. Она приводила примеры из актуальной судебной практики Верховного Суда за последние месяцы, анализировала пробелы в законодательстве и предлагала конкретные формулировки для внесения изменений в Федеральный закон № 214.
Ковалев, изначально хмурившийся, постепенно начал кивать. Члены комиссии, забыв про скандал с Шаховым, увлеченно слушали. Когда Аня закончила, в зале на секунду воцарилась тишина, которую прервал Ковалев:
— Что ж, Анна. Блестяще. У меня к вам только один вопрос, но не по теме работы. Скажите, то, что мы видели на экране пять минут назад...
— Это была наглядная демонстрация юридических рисков, связанных с ненадлежащим исполнением обязательств и нарушением авторских прав, — спокойно ответила Аня, едва заметно улыбнувшись. — Студент Шахов полагал, что приобретает интеллектуальную собственность, однако не учел, что любые сделки, нарушающие закон и основы правопорядка, ничтожны с момента их совершения. А лица, идущие на это, всегда несут репутационные издержки.
Ковалев удивленно поднял брови, а затем тихо рассмеялся.
— Из вас получится великолепный адвокат, Воронова. Или прокурор. Комиссия может совещаться, вы свободны.
Вечером того же дня Аня сидела на скамейке в парке недалеко от университета. В руках она держала обходной лист с единственной оставшейся отметкой — «Диплом с отличием».
На телефон пришло уведомление. Это был перевод. Остальные пятьдесят тысяч рублей от Марка. И следом гневное сообщение: «Ты сука, Воронова. Меня отчислили. Отец рвет и мечет, заставил идти в армию. Забирай свои гроши, чтоб я тебя никогда больше не видел».
Аня заблокировала номер. Она посмотрела на баланс карты. Этих денег, вкупе с первой частью, ей как раз хватало, чтобы оплатить аренду квартиры на три месяца вперед и купить хороший костюм для собеседований.
Из здания университета вышел профессор Ковалев. Увидев Аню, он направился к ней.
— Воронова, задержитесь на минуту, — сказал он, подходя. — Я как раз хотел вас найти. Логинов из областной коллегии адвокатов искал себе толкового помощника с прицелом на партнерство в будущем. Я порекомендовал вас. Вот его визитка.
Аня приняла небольшой картонный прямоугольник. На нем золотым тиснением было выведено имя одного из самых известных юристов города.
— Спасибо, Ярослав Владимирович, — искренне сказала Аня.
— Это вам спасибо, Аня, — Ковалев хитро прищурился. — За то, что напомнили всем нам: знания все еще имеют ценность. А наглые схемы... иногда натыкаются на правильную флешку. Удачи.
Профессор пошел к своей машине, а Аня осталась сидеть на скамейке. Солнце клонилось к закату, окрашивая купола университетского городка в золотистый цвет. Ее новая, взрослая жизнь начиналась прямо сейчас, и эту жизнь она написала сама. От первого до последнего слова.