— Здесь ваша подпись? — спросил владелец аптеки.
Ольга Петровна посмотрела на распечатку. Внизу стояли дата, название препарата и сумма: 0 рублей 00 копеек. Под чеком — её фамилия.
— Подпись похожа.
— Препарат стоит сорок восемь тысяч. За три месяца вы выдали четыре упаковки бесплатно.
— По программе помощи.
— У нас нет такой программы.
Ольга открыла папку на компьютере, но нужный раздел исчез. Ещё вчера там лежали письма благотворительного фонда, согласования и копии документов четырёх пациентов. Сегодня папка была пустой.
Новый заведующий Роман Беляев стоял у двери и не смотрел на неё. Он работал третью неделю и уже успел поменять пароли, убрать стул из подсобки и объяснить сотрудникам, что аптека — не социальная служба.
— Роман, вы видели документы.
— Я видел папку без подписей владельца.
— Вы лично просили перенести её на общий диск.
— Не помню.
Ольгу уволили по соглашению сторон. Иначе обещали заявление о хищении. Она проработала здесь семнадцать лет, поэтому особенно тяжело было выйти с одним пакетом, в котором лежали сменная обувь, кружка и календарь с котёнком.
Фармацевт Марина догнала её у остановки.
— Возьмите. Вы забыли.
Она протянула маленький ключ с зелёной биркой «Х-2».
— Это не мой.
— Лежал в вашем халате.
Ольга сжала ключ в ладони.
— Если в пятницу снова будет чек на ноль, открой нижний отсек холодильника. И ничего не говори Роману.
В пятницу Марина работала до закрытия. В 19:12 касса сама вывела на экран продажу препарата на нулевую сумму. Принтер выплюнул чек. У стойки никого не было.
Марина проверила журнал: операция прошла под учётной записью Ольги, заблокированной после увольнения. В холодильнике не хватало одной упаковки.
Она дождалась, пока Роман уйдёт в кабинет, и открыла ключом нижний отсек. За фальшивой панелью лежали четыре пустые коробки, конверт и дешёвый кнопочный телефон.
В конверте оказались копии документов пациентов и записка Ольги: «Если это читаешь, значит, они продолжили. Проверь номера серий».
Марина сравнила коробки с электронным журналом. Серии не совпадали. По учёту пациентам выдавали одни упаковки, а в тайнике лежали другие.
Телефон зазвонил. Марина ответила не сразу.
— Ольга Петровна? — спросил женский голос. — Это Света, мама Кости. Нам сказали, лекарства больше не будет. Но Косте сегодня хуже.
— Ольгу Петровну уволили.
На другом конце замолчали.
— Тогда кому я вчера отдала пять тысяч?
— За что?
— За бесплатную упаковку. Мужчина сказал, теперь нужно доплачивать наличными.
Марина услышала, как в кабинете Романа задвинулся ящик. Через щель под дверью погас свет.
Она положила коробки обратно и вышла к кассе. Роман уже надевал пальто.
— Поздно. Закрывайся.
— Сейчас.
Он остановился возле холодильника.
— Ты туда зачем ходила?
— Температуру проверяла.
Роман улыбнулся, но не ушёл.
— Покажи карманы.
Марина отступила к тревожной кнопке. В этот момент кнопочный телефон снова зазвонил — из нижнего отсека, куда она успела его вернуть.
Роман медленно повернул голову к холодильнику.
— Значит, ключ всё-таки у тебя.
— Какой ключ? — спросила Марина.
— Не делай глупостей. Открой отсек.
Она нажала тревожную кнопку под кассой. Роман заметил движение и рванулся к ней, но дверь уже заблокировалась, а через несколько минут приехала группа быстрого реагирования.
В полиции он назвал тайник делом Ольги. Пустые коробки, её учётная запись и подписи действительно выглядели убедительно. Однако Марина сохранила чек, записала разговор со Светланой и успела сфотографировать номера серий.
Ольга объяснила схему. Год назад благотворительный фонд договорился с аптечной сетью: препараты для четырёх пациентов передавались бесплатно, а аптека оформляла нулевую продажу для учёта. Владелец согласовал программу через управляющего. После смерти управляющего документы остались только в аптеке и у фонда.
Роман обнаружил, что дорогое лекарство можно заменить упаковкой из серой поставки с другой серией, а фондовую продать через посредника. Сначала он убрал одну коробку, затем стал требовать с родителей наличную «доплату». Чтобы обвинение при необходимости легло на Ольгу, операции проводили под её логином.
— Почему вы не сообщили владельцу раньше? — спросила Марина.
— Сообщила. Письма возвращались Роману. Он убедил хозяина, что я прикрываю недостачу красивой историей.
Тайник сделал ещё прежний управляющий: там хранили резервные коробки и копии документов на случай проверки. Ольга заметила подмену серий за неделю до увольнения, спрятала доказательства и ждала следующей операции.
Роман был не один. В схеме участвовал сотрудник склада, который менял упаковки до доставки. Проверка серий вывела следствие на частную клинику, где продавали препараты за наличные. Деньги на карте Романа не лежали; зато у его брата внезапно появилось дорогое оборудование для нового кабинета.
Владелец аптеки предложил Ольге вернуться и занять место заведующей. Она согласилась при двух условиях: программа помощи будет оформлена публично, а доступ к операциям нельзя будет провести под чужой учётной записью.
Светлана пришла с Костей через месяц. Мальчик был худой, серьёзный и держал в руках конструктор без одного колеса.
— Мы вам должны пять тысяч, — сказала Ольга и положила перед женщиной конверт. Деньги вернули из страхового депозита сети ещё до суда.
Светлана не взяла его сразу.
— Я тогда поверила тому мужчине. Подумала: раз бесплатно, значит, надо быть благодарной и не задавать вопросов.
— Бесплатное не означает бесконтрольное, — ответила Ольга.
Марина прикрепила на холодильник новое уведомление фонда. Под ним поместила первый чек после восстановления программы: сумма снова была нулевой, зато рядом стояли две настоящие подписи.
Костя долго рассматривал бумагу, потом спросил:
— Ноль — это значит, лекарства нет?
— Нет, — сказала Ольга. — Это значит, оно уже оплачено. Просто не вами.