— Судья Торн, — тихо сказала я, — это помощник генерального прокурора Елена Вэнс. Мне срочно нужен защитный ордер сегодня ночью…
На другом конце повисла короткая пауза.
— Елена, что произошло?
Я посмотрела на отца. Он сидел на краю ванны, завернувшись в полотенце, и изо всех сил старался не плакать.
— Насилие над пожилым человеком. Есть фотографии травм, аудиозапись показаний и признаки финансового мошенничества. Я нахожусь в доме вместе с предполагаемыми преступниками.
Голос судьи сразу стал серьёзным.
— Не вступайте с ними в конфликт. Я свяжусь с полицией. Оставайтесь рядом с отцом.
Я убрала телефон и помогла папе одеться.
— Сейчас мы отсюда уйдём, — прошептала я.
— Они не позволят, — покачал головой отец.
— Позволят. Просто пока не знают, что всё закончилось.
Мы вышли из ванной.
Джулиан сидел на кухне, листая телефон. Хлоя наливала себе чай.
— Ну что, — усмехнулась она, — наконец-то закончила со своими медицинскими процедурами?
Я спокойно ответила:
— Папе нужно в больницу. Он плохо себя чувствует.
Джулиан поднялся.
— Никуда он не поедет. У него бывают приступы паники. Ты только хуже делаешь.
Он попытался взять отца за руку, но папа инстинктивно отступил.
И именно тогда за дверью раздался звонок.
Через несколько секунд в дом вошли двое полицейских и социальный работник.
Улыбка Джулиана исчезла.
— Что происходит? — спросил он.
Один из полицейских показал удостоверение.
— Нам необходимо поговорить с вашим отцом отдельно.
— Это мой отец, — резко ответил Джулиан. — Я его законный представитель.
— Это мы сейчас и проверим.
Пока один сотрудник разговаривал с Джулианом, второй осторожно увёл папу в другую комнату. Я передала полицейским фотографии и запись разговора.
Хлоя сначала кричала, что всё это ложь. Потом начала плакать. Затем попыталась обвинить во всём самого отца.
Но фотографии говорили сами за себя.
На следующий день папу осмотрели врачи. Они зафиксировали многочисленные травмы и сообщили полиции, что часть повреждений явно не соответствовала обычным бытовым падениям.
Через несколько дней выяснилось и другое: деньги с инвестиционных счетов действительно переводились на счета Джулиана. Продажа домика у озера тоже оказалась проведена при весьма сомнительных обстоятельствах.
Новое завещание признали недействительным после проверки обстоятельств его подписания.
Джулиану и Хлое предъявили обвинения в жестоком обращении с пожилым человеком и финансовых махинациях.
Папа переехал ко мне.
Первые недели он просыпался от каждого громкого звука и постоянно спрашивал, не вернётся ли Джулиан.
Но постепенно страх начал уходить.
Через полгода мы снова поехали к озеру. Домик удалось вернуть через суд.
Папа долго стоял на веранде, смотрел на воду и молчал.
Потом повернулся ко мне:
— Знаешь, чего я боялся больше всего?
— Чего?
— Что ты мне не поверишь.
Я взяла его за руку.
— Пап, я приехала слишком поздно. Но теперь я никуда не уйду.
Он улыбнулся и впервые за долгое время выглядел действительно спокойным.
А я поняла одну простую вещь: иногда самый важный звонок в жизни — тот, который ты делаешь не из злости, а ради человека, который уже почти перестал верить, что его кто-нибудь спасёт.