— Поднимайся, не позорь нас.

Маргарита рухнула во дворе собственного дома, прямо между столами и мангалом. Она несла блюдо с шашлыком, сделала несколько шагов — и вдруг перестала чувствовать ноги. Попыталась пошевелить ступнями, потом пальцами, но ничего не получилось.

— Я не чувствую ног...

Но Денис даже не подошел.

— Прекрати этот цирк. Встань сейчас же.

Рядом остановилась Ольга Петровна и громко сказала:

— Она всегда любила быть в центре внимания. Даже сегодня не смогла без этого.

И никто не бросился к Маргарите. За последние месяцы всех уже приучили к мысли, что она мнительная и постоянно выдумывает себе болезни.

Когда-то Маргарита верила, что у нее настоящая семья. Они с Денисом вместе тянули ипотеку, экономили на всем, работали без отдыха. Потом выяснилось, что она не сможет выносить ребенка. Денис тогда сказал, что главное — они есть друг у друга, но его мать постоянно твердила, что мужчине нужен наследник, а он каждый раз только отмахивался.

Примерно пять месяцев назад с Маргаритой стало происходить странное: покалывало в ступнях, появилась тяжесть в ногах, начало мутнеть зрение. Однажды вечером ноги внезапно подогнулись в ванной. Когда она рассказала об этом Денису, он только усмехнулся и сказал, что она все преувеличивает.

Скорую, как потом выяснилось, вызвала соседка, которая просто увидела женщину на земле.

Когда машина въехала во двор, врач сразу присела рядом.

— Головой ударились?

— Нет... я ног не чувствую...

Кто-то из гостей почти шепотом сказал, что это, наверное, инсульт, и Денис тут же подхватил, что у нее вечно стресс.

Маргариту уложили на носилки. В салоне скорой врач снова проверила чувствительность и спросила:

— Ниже поясницы совсем ничего?

Маргарита покачала головой.

Тогда врач посмотрела на Дениса:

— Кто поедет с пациенткой? Муж?

Но он спокойно ответил, что позже приедет, потому что тут гости, столы и мясо, а в больнице ему сейчас делать нечего.

Именно в этот момент Маргарита поняла главное. Семьи больше нет.

В больнице ее быстро оформили, отправили на МРТ, взяли кровь, проверили давление и рефлексы. Телефон молчал. Ни Денис, ни свекровь так и не появились.

Потом в палату вошел невролог, присел рядом и спокойно сказал:

— Маргарита Сергеевна, у вас нет признаков инсульта.

Она не сразу поняла смысл этих слов.

— Тогда что со мной?..

Врач посмотрел на результаты обследования еще раз, и в следующую секунду его лицо резко изменилось. Он увидел в бумагах не болезнь, а жуткую причину....Продолжение тут:

Врач еще раз посмотрел на снимки, потом на Маргариту, и в его голосе впервые появилось то напряжение, которого раньше не было.

— Скажите честно, дома у вас ничего необычного в последнее время не происходило?

Маргарита не сразу поняла вопрос.

— В каком смысле?..

Он чуть помолчал, будто решал, сколько можно сказать прямо, потом все же ответил:

— У вас нет инсульта. Но есть признаки сильного токсического воздействия. Мы уже вызвали полицию.

Маргарита смотрела на него и будто перестала дышать.

— Какого воздействия?..

— Похожего на отравление. Точно скажут после дополнительных анализов, но одно ясно уже сейчас: это не произошло само по себе.

В ту секунду у нее внутри все похолодело. Перед глазами вдруг одна за другой начали вставать сцены последних месяцев, которые раньше казались случайными и незначительными. Странная тяжесть в ногах. Приступы слабости. Помутнение зрения. Падение в ванной. Чай, который Денис все чаще приносил ей сам. Таблетки от усталости, которые однажды купила свекровь и сказала с нажимом:

— Попей, а то ты вечно как разбитая.

Маргарита закрыла глаза. Все это время она искала у себя болезнь, а болезнь, возможно, сидела не в ней.

— Мне нужно позвонить мужу... — прошептала она.

Врач сразу покачал головой.

— Пока не надо. Сначала с вами поговорят сотрудники.

Полицейские приехали быстро. Молодая следователь села рядом с кроватью, открыла блокнот и спокойно спросила:

— Кто готовил вам еду сегодня? Кто чаще всего приносил вам напитки, лекарства, витамины?

Маргарита отвечала медленно, потому что каждое слово вдруг начинало звучать страшно. Мясо жарили во дворе все вместе, но тарелку перед тем, как она понесла ее гостям, ей подал Денис. Воду в бутылку перед выходом из дома наливала свекровь. Таблетки от слабости тоже дала она, уверяя, что это обычные витамины.

Следователь ничего не комментировала, только записывала. Потом спросила:

— У мужа есть долги? Кредиты? Страховка на ваше имя? Имущество оформлено совместно?

Тут Маргарита впервые поняла, что слышит не случайные вопросы. Она вспомнила разговоры Дениса про бизнес, кредиты, уверенность, с которой он просил подписывать бумаги, и то, как сразу после закрытия ипотеки он вдруг начал торопиться, будто времени у него оставалось мало.

Телефон, лежавший на тумбочке, в этот момент загорелся. Звонил Денис.

Маргарита смотрела на экран и не брала трубку.

Через минуту пришло сообщение:

«Ну что там? Тебя когда отпустят?»

Не «как ты». Не «что сказали врачи». Не «я еду». Только это.

Следователь молча прочитала сообщение и попросила телефон. Потом тихо сказала:

— Не отвечайте ему пока.

Еще через двадцать минут в палату вошел второй сотрудник и что-то негромко сказал ей на ухо. Та кивнула и впервые посмотрела на Маргариту уже совсем другим взглядом.

— Ваш муж сейчас дома?

— Наверное... — еле слышно ответила Маргарита.

Следователь закрыла блокнот.

— Тогда, скорее всего, уже нет.

Оказалось, пока она лежала в палате, полиция успела съездить к ним домой. Денис сначала пытался вести себя спокойно, потом начал нервничать, а когда ему сказали про обследование и дополнительные анализы, резко попросил адвоката. На кухне нашли несколько упаковок препаратов, которые не были выписаны Маргарите. А в спальне — папку с документами, где лежал страховой полис на крупную сумму и бумаги по кредитам, о которых она даже не знала.

Маргарита слушала это и не чувствовала ни слез, ни крика, ни даже привычной боли. Только пустоту и холодную ясность. Все это время ее не просто не любили. От нее, похоже, уже готовились избавиться.

Через два дня чувствительность в ногах начала понемногу возвращаться. Врачи сказали, что ей повезло: дозировка оказалась не смертельной, но еще немного — и последствия могли бы остаться навсегда.

Дениса задержали. Ольга Петровна сначала звонила в больницу и плакала в трубку, уверяя, что это ошибка, потом требовала встречи, потом прислала длинное сообщение о том, что Маргарита разрушила их семью. Маргарита это сообщение даже не дочитала.

Когда ее выписывали, у дверей больницы стояла не семья, а та самая соседка с третьего этажа, которая когда-то просто увидела женщину на земле и вызвала скорую.

— Поехали, — сказала она. — Домой тебе пока нельзя.

Маргарита медленно кивнула и впервые за долгое время почувствовала не страх, а облегчение. В тот день она уезжала не от мужа. Она уезжала от людей, которые давно перестали считать ее человеком, и от жизни, в которой еще немного — и для нее уже не осталось бы выхода.

Через месяц она подала на развод. Через два — начала заново учиться ходить без дрожи и без оглядки. А еще позже поняла самую страшную и самую честную вещь: в тот день во дворе у нее отказали не только ноги. Тогда окончательно рухнула ложь, на которой держались ее брак, ее дом и вся прежняя жизнь.

И, наверное, именно это в итоге ее и спасло.